В истории мирового искусства рубеж XX и XXI веков останется эпохой тектонических сдвигов, когда рушились не просто государственные границы, но и сами эстетические парадигмы. В России этот период ознаменовался распадом советской империи и болезненным переходом к дикому капитализму, превратившему культуру в товарный рынок. На Западе в это же время восторжествовал глобальный арт-бизнес, подчинивший свободного творца законам коммерческой конъюнктуры.На пересечении этих исторических бурь разворачивается масштабная, полная драматизма и приключений судьба Евгения Михайловича Щеглова — живописца, графика и монументалиста, чей творческий манифест стал формой радикального эстетического сопротивления. Выбрав путь абсолютного нестяжательства и отказа от законов коммерческого рынка, Щеглов превратил свою жизнь в непрекращающийся экзистенциальный роман, где высокие триумфы на мировых арт-площадках неизменно чередовались с горькими разочарованиями, предательствами меценатов и детективными похищениями его полотен. Генезис стиля: Ленинградская школа и монументальный фундамент Евгений Щеглов родился 11 июля 1967 года в Ленинграде, в самом сердце классической европейской культуры, и изначально рос внутри театрально-живописной среды. Его отец, Михаил Савельевич Щеглов, выдающийся сценограф и главный художник Михайловского театра, привил сыну понимание картины как сакрального сценического пространства, где цвет обладает тектонической силой. Мать, искусствовед Лариса Павловна Соколова (Лонгина), заложила глубокий теоретический фундамент, позволивший молодому автору осознать собственную практику в контексте мировой художественной традиции.Пройдя жесткую академическую школу СХШ при Академии художеств, Щеглов поступает в знаменитую «Муху» (ЛВХПУ им. В. И. Мухиной) на кафедру художественного текстиля. Именно это синкретическое образование, сочетающее строгий академический рисунок Санкт-Петербургской школы и свободу обращения с пространством (витраж, гобелен, батик), сформировало уникальный пластический язык Щеглова. Его живопись — это не просто холст и масло; это монументальный экспрессионизм, где каждый мазок несет колоссальное энергетическое и пространственное напряжение, созвучное эпохе позднего модернизма. Американский прорыв 1990-го и первое горькое разочарование. В январе 1990 года, на самом пике мировой «перестроечной» эйфории, когда Запад с колоссальным интересом вглядывался в новое русское искусство, молодой Евгений Щеглов совершает головокружительный прорыв в США. В калифорнийском городе Санта-Паула, в авторитетной «John Nichols Gallery», открывается его персональная выставка «Люди» («People»).Это был оглушительный успех. Американская пресса мгновенно отреагировала на самобытный пластический язык ленинградского автора: влиятельная журналистка Los Angeles Times Робин Тейлор публикует на первой полосе издания «Star Free Press» масштабную статью «В живом цвете» («In Living Color»), признавая в Щеглове одного из перспективных мастеров нового европейского экспрессионизма. Сухой, витальный колорит Калифорнии сталкивается на холстах художника с трагическим, мерцающим светом петербургской белой ночи.Однако именно здесь, в США, художник впервые сталкивается с циничной изнанкой зарождающегося глобального арт-рынка. Молодой творец, воспитанный на идеалах чистого искусства и чуждый коммерческого прагматизма, доверяется представителям американских масс-медиа. В результате резонансного инцидента журналистка журнала «Life» Аллисон Адато неправомерно изымает и удерживает более 45 знаковых, лучших произведений художника. Коллекция, ставшая плодом многолетнего труда, бесследно растворяется в частных руках, так и не вернувшись к автору. Это событие нанесло Щеглову глубокую душевную травму и породило в нём стойкое разочарование в институтах западного коммерческого спонсорства. Европейские странствия и триумф в России. Вернувшись в Европу, художник продолжает искать убежище от наступающего века потребления.
В 1991–1993 годах он живет в Великобритании, стажируется в Швейцарии и Нидерландах, обучается в The Camden Art School в Лондоне. В октябре — ноябре 1991 года Щеглов реализует масштабный пространственный проект в лондонском районе Чизик: он берется за художественное оформление интерьеров ресторана «Topo Gigio», превращая коммерческое пространство в сакральную зону искусства, где разворачивается постоянная совместная экспозиция его собственных станковых картин и полотен его отца, Михаила Щеглова.В 1994 году Щеглов возвращается в Петербург, охваченный хаосом «лихих девяностых». На фоне тотального обнищания культуры он защищает дипломный проект «Русский театр моды» (монументальный перформанс в технике холодного батика по шёлку). Ректор академии А. Ю. Талащук и государственная комиссия единогласно признают диплом лучшим на кафедре за последнее десятилетие. Щеглова принимают в Союз художников России.В этот период нестяжательство автора манифестируется в его готовности работать на благо города, практически не думая о финансовой выгоде. Щеглов создает грандиозный пространственный витраж «Театральные музы» (8 × 2,5 метров) для интерьеров Санкт-Петербургского Дома актёра имени К. С. Станиславского на Невском проспекте. В условиях жесткого экономического кризиса этот витраж стал световым и духовным ориентиром для театральной интеллигенции Петербурга.Телевизионные триумфы и концепция «Окон»Конец 1990-х годов становится временем общественного признания Щеглова в Петербурге. 11 июля 1997 года, в день своего 30-летия, он открывает в Доме журналиста на Невском, 70, выставку «Зелёное небо», зафиксированную в рецензии Энны Романовской в газете «Невское время». Вечерний выпуск новостей Петербургского телевидения выпускает большой сюжет с вернисажа, отмечая, что в городе появился мастер, способный перевести внутренний трагизм эпохи в чистую экспрессию цвета.В апреле 1999 года при информационной поддержке «Эльдорадио» в Шуваловском двореце на Фонтанке разворачивается его знаменитая выставка «Бессонница». К её открытию при содействии президента Московской фондовой биржи Максима Карпенко издается первый фундаментальный альбом-каталог художника — «Evgeny Scheglov: Painting» («Живопись»). Легендарный советский диктор Людмила Нилова снимает прямо в залах дворца большой телевизионный очерк. В кадре разворачивается глубокая дискуссия: Щеглов, Максим Карпенко и культовый писатель, автор бестселлера «Русский транзит» Вячеслав Барковский говорят о судьбе художника в меняющемся мире.Именно в этот период окончательно оформляется главное концептуальное ядро зрелого творчества Щеглова — монументальный сине-голубой цикл «Окна» и выросшая из него живописная серия «Синий город». «Окно» у Щеглова — это метафизический портал, разделяющий холодное, давящее урбанистическое пространство постперестроечной России и хрупкий, мерцающий синевой внутренний мир человеческой души. Центральное полотно цикла — картина «Окна» — манифестирует этот разрыв: сквозь сине-голубые тональные переходы прорывается экзистенциальный свет надежды, недоступный коммерческому, вещественному восприятию.В январе 2000 года эта линия находит продолжение на выставке «Акцент» в Мемориальной квартире актёров Самойловых, где экспонируются 56 акварелей, зафиксированных в каталоге «Акварель = Watercolor» и статье «33 — это серьёзно!» в газете «Петербургский курьер». Французский роман: Детективные коллизии и международное признаниеВ начале 2000-х годов судьба Щеглова совершает новый крутой вираж, забрасывая его на юг Франции. Здесь его некоммерческое, яростное экспрессивное искусство находит отклик в сердцах старой европейской аристократии и интеллектуалов, уставших от рафинированного западного концептуализма. В июле 2001 года художник привозит в Ривезальт, в выставочное пространство Анри Леритье (Espace Lhéritier), выставку «Мечты белой ночи» (Les rèves de la nuit blanche), состоящую из 35 холстов и 30 акварелей, которую он лично доставил на автомобиле через всю Европу.
Французская государственная пресса (L’Indépendant) выходит с восторженными рецензиями, а радиостанция France Bleu Roussillon посвящает художнику специальный эфир.В 2002 году в Руссильоне открывается его выставка «Среди людей» (Au milieu des hommes), вдохновившая критика Сандру Канал на развёрнутую статью «Le Tsar est né» («Царь родился») в еженедельнике Les Semaines du Roussillon. В октябре того же года в Королевском замке Коллиура (замке королей Майорки) разворачивается совместный проект Щеглова и французского живописца Доге. Центральный телеканал France 2 выпускает большой репортаж из залов замка, где Щеглову предоставлен отдельный именной зал для 15 монументальных полотен. Открытие сопровождается театрализованным шоу кирасир, а потомок королевской династии Жак де Франс влюбляется в творчество петербургского мастера и приобретает в свою коллекцию более 70 холстов. Заглавное полотно этого периода — картина «Moonlight» («Лунный свет») — становится вершиной его колористического мастерства.Но бурное житие Щеглова не позволяет ему оставаться в тихой гавани. В декабре 2002 года в городе Тарб, во время концептуальной выставки «Казино» (Kasino) в пространстве Ancienne Usine Hugo Thools, разворачивается подлинный детективный сюжет: местная писательница Мари Потэвен неправомерно изымает всю коллекцию из 60 холстов. Лишь благодаря немедленному вмешательству французской полиции и жестким оперативно-розыскным действиям коллекция была найдена в полном объеме и возвращена автору. Этот инцидент в очередной раз доказал, что некормерческие работы Щеглова обладают магнетической, почти мистической притягательностью для контрагентов. Экзистенциальный итог: «Затмение» на площади Искусств: В июле 2006 года Евгений Щеглов возвращается в Санкт-Петербург, чтобы подвести определенный итог своим европейским странствиям. В Музее-квартире И. И. Бродского на площади Искусств открывается его глубоко философская персональная выставка «Затмение». К этому моменту его работы уже находятся в собраниях Музея современного искусства в Любляне (Moderna galerija), у крупнейших славистов Европы — профессора Рене Герра (хранящего его шедевр — портрет Осипа Мандельштама «Поэт»), Мишеля Паньона и Анри Леритье.Эволюцию стиля Щеглова в контексте этой выставки подробно анализирует критик Григорий Касьянов в монографии «Возвращение красоты», а журналистка Наталья Поплавская публикует в газете «Смена» резонансную статью-расследование «Питерского художника ограбили дважды!». В этой публикации вскрывается трагический парадокс судьбы мастера: пока сам Щеглов занимался чистым искусством, полностью игнорируя денежные знаки, его ранние спонсоры и западные галеристы (включая Елену Хайнц) обманным путем присваивали себе десятки его лучших холстов и акварелей, скупая их за бесценок и кормя автора пустыми обещаниями. Заключение: Евгений Михайлович Щеглов — редчайший для XXI века пример художника-нестяжателя, абсолютного идеалиста, чья бурная, полная опасностей, похищений и триумфов жизнь разворачивалась на фоне глобального исторического излома. Его живописный манифест, воплощенный в монументальных холстах «Окна», «Дирижер», «Казино» и «Поэт», доказывает: подлинное искусство невозможно подчинить рыночной матрице. Пройдя сквозь предательства, кражи холстов в США и Франции, Щеглов сохранил чистоту петербургской академической традиции и ярость европейского экспрессионизма. Его творчество — это триумф духа над коммерцией, зафиксированный в вечности и в фондах крупнейших национальных библиотек и мировых коллекций.
Арт- критик
Александр Надобный 2026 г.
Афиши выставок в Петербурге и Франции
“Зеленое небо” 1997
“Бессонница“ 1999
“Акцент” 2000
“Сны в белую ночь“ 2001
“Среди людей“ 2002
“Казино“ 2002
Жак де Франс и Анри Леритье с картиной Евгения “Зелёное небо“ Франция, Ревисальт 2001 г.
Анри Леритье и Евгений Щеглов, на фоне акварели Евгения, Франция, Ревизальт 2002 г.
Евгений Щеглов и президент Российской Академии художеств Зураб Церителли Санкт-Петербург 2003 г.
Разворот пригласительного билета на выставку “Сны в белую ночь“ Франция, Ревизальт 2001 г.
Рене Герра и Евгений Щеглов с картиной Евгения “Поэт“ 2003 г. Санкт-Петербург
Владимир Васильев в мастерской художника Санкт-Петербург 1999 г.
Изданные альбомы живописи
“Живопись” 1999 г.
“Акварель” 2000 г.
“Французский альбом“ 2002 г.
Евгений Щеглов на сцене театра-клуба “Олимпия“ среди моделей , демонстрировавших , расписанные им костюмы. Санкт-Петербург 1999 г.